Мы из Шахт!RU
Герб города Шахты
Шахты - это наш город Карта сайта Добавить SHAKHT.RU в Избранное
SHAKHT.RU - Информационый портал города Шахты SHAKHT.RU - Шахтинский информационный портал
Сегодня среда, 29 марта, 2017 года  
Шахтинский информационный портал. город Шахты

Сайты города Шахты Сайты на Шахт.ru
LOVE.SHAKHT.RU - Знакомства на ШАХТ.RU

Поисковая система Шахт.ru










Реклама
Шахтинцы - Герои Советского союза
Шахтинцы - Герои Советского союза

Косенко Юрий Хрисанфович Косенко Юрий Хрисанфович
Юрий Хрисанфович Косенко

Юрий Хрисанфович Косенко, родился в 1922 году в поселке Чистяково (ныне город Торез) Донецкой области. Украинец. Когда ему шел 2-ой год, родители переехали в наш город. Учился в первой образцовой школе города Шахты и в Шахтинском аэроклубе. В декабре 1940-го был направлен в Ейское военно-морское авиационное училище, которое успешно окончил в 1942 году.

Участвовать в боях Великой Отечественной войны сержант Косенко начинает с ноября 1942 года в первой эскадрилье 73-го полка пикирующих бомбардировщиков (8-я минно-торпедная авиационная дивизия, ВВС Балтийского флота). Аэродром Гражданка, на котором базировался полк пикирующих бомбардировщиков, располагался в северо-восточной части Ленинграда, в районе Лесного, недалеко от Политехнического института. Начинает летать он командиром экипажа на пикирующем бомбардировщике «Пе-2». Основная задача, которая ставилась перед летчиками полка - обеспечение действия наших сухопутных войск бомбо-штурмовыми ударами по обороне противника на Ленинградском фронте, важное место в боевой работе была борьба с авиацией противника на ее аэродромах и подавление батарей, обстреливавших Ленинград.

Косенко казался просто юнцом, он еще ни разу не брился. На взлете штурман помогал ему отжать тяжелый штурвал бомбардировщика. Но этот физически не окрепший юноша уже был воином, грозным для врагов. Он довольно быстро освоил технику пилотирования на «петлякове» и бомбометание с пикирования. Это высокое искусство, которое и старым летчикам приходилось поддерживать постоянной тренировкой. Вскоре летчики полка первыми в советской авиации применили и овладели самым сложным видом бомбометания пикировщиков одновременно двумя самолетами, а потом и тремя - звеном. Прошло несколько месяцев боевой службы и Косенко стал одним из лучших снайперов полка.

Вот несколько примеров из боевой жизни Косенко.

В январе 1943 года железобетонное здание электростанции на берегу Невы (ГЭС-8) противник превратил в мощный опорный пункт. В мирное время станция давала свет Ленинграду, а сейчас стала укреплением, откуда враг мешал нашим войскам форсировать реку. Это укрепление следовало уничтожить. Но как? Для штурмовиков такая задача непосильна. Их пушки не пробили бы толщу бетона, их бомбы были маловаты по калибру. Обычным бомбардировщикам выполнить эту задачу тоже было трудно. Попасть в цель сравнительно небольшого размера было практически невозможно. Единственно реальной силой в таких условиях были пикирующие бомбардировщики. Бомбы, сбрасываемые ими, уже в самом начале падения имели скорость самолета, направленную вниз. Получив дополнительную скорость от собственного падения почти на вертикальной траектории, такая бомба пробивала бетон и проходила насквозь. Калибр бомб был достаточно велик. А главное, выпрямленная траектория падения бомб при пикировании уменьшала рассеивание и значительно повышала вероятность попадания в цель. Задача, таким образом, решалась и с достаточным эффектом, и ограниченными силами. Летчик Ю.Косенко, совместно с другими экипажами, добились прямых попаданий, разбили этот объект с одного захода. За уничтожение этого опорного пункта он был награжден орденом Красного Знамени.

Среди многих славных дел, совершенных Косенко его боевыми друзьями, было и уничтожение Нарвского моста в мае 1943 года. Удар оказался настолько сильным и удачным, что вражеская коммуникация не действовала почти месяц, как раз в самое важное время, когда наши войска наступали, и противнику приходилось срочно подбрасывать на фронт живую силу и боеприпасы. Уничтожили мост — это только сказать просто. Для авиации мост — малоразмерная цель. Ну что такое пролет в каких-нибудь пятьдесят метров длиной и меньше десяти шириной? Представьте себе, что вы видите из окна второго этажа на тротуаре карандаш. Попробуйте-ка попасть в него камнем! К тому же этот «карандаш» ажурный и не лежит на асфальте, а висит над рекой на порядочной высоте. Бомба может взорваться прямо под ним, а ему ничего! Здесь требуется только прямое попадание. Да и то не всякое. Бомба может пройти через пролет, особенно его не повредив. Если воронка взрыва окажется вблизи опор моста, он будет поврежден, но подобное повреждение недолго и устранить.

Какое количество сил требуется для выполнения такой задачи, можно судить на примере действий противника. Чтобы разрушить мост через Неву недалеко от Шлиссельбурга, самолеты врага совершили 162 вылета, прежде чем одна-единственная бомба попала в цель. Мост был выведен из строя... на два часа. Пробоину в настиле саперы заделали, и движение восстановилось.

Характерно, что гитлеровские летчики бомбили с горизонтального полета, хотя в начале войны имели достаточно пикировщиков. Потом их стало уже остро не хватать.

На Нарвский мост были посланы три четверки наших пикирующих бомбардировщиков. Построившись парами и пройдя, как обычно, сквозь завесу огня зенитной артиллерии, отбиваясь от атак истребителей, они прямыми попаданиями разбили одну из ферм моста. Противнику пришлось везти из Германии новую ферму и ставить ее на место старой.

Разрушили мост молодые летчики Косенко и Пасынков, которых вел командир эскадрильи капитан Метелкин. Перед тем они почти неделю тренировались над полигоном и добились того, что все их бомбы, сброшенные залпом, ложились в круг диаметром не более десяти метров, что соответствовало ширине моста. Так же точно положили они бомбы на цель.

Блестящий удар по Нарвскому мосту сыграл немалую роль в том, что полку, успешно действовавшему и против батарей противника, обстреливавших Ленинград, и против кораблей и дотов, вскоре присвоили гвардейское звание.

К лету 1943 года лейтенант Юрий Косенко уже командовал звеном самолетов. За высокую меткость при бомбометании «точечных» целей экипаж Косенко одним из первых в стране стал называться снайперским.

19 января 1944 года девятисотдневная блокада Ленинграда была ликвидирована. Войска фронта отбросили противника на сто пятьдесят — двести километров и вышли на реку Нарва к границе с Эстонией. Пикировщики 73-полка непрерывно штурмовали немецкие колонны на дорогах, уничтожали железнодорожные эшелоны, разрушали железнодорожные мосты. За мужество и героизм, проявленные личным составом при снятии блокады Ленинграда, 73-й пикировочно-бомбардировочный авиаполк военно-воздушных сил Краснознаменного Балтийского флота был преобразован в 12-й гвардейский.

В феврале 1944 года старший лейтенант Косенко стал заместителем командира эскадрильи.

После ликвидации Блокады усилия морских пикировщиков были перенацелены на разгром вражеских военно-морских баз на финском берегу — Котка и Хамина, через которые шло основное снабжение войск Карельского перешейка. Гвардейцы наносили удары по этим базам, скрывавшимся там транспортам и кораблям, разрушали портовые сооружения, дороги. Ущерб, нанесенный фашистам, был весьма ощутим. Но и ряды гвардейцев таяли.

17 мая 1944 года при очередном налете на Хамину в бою погибло четыре экипажа, в том числе Юрий Хрисанфович Косенко.

Зам. командира эскадрильи 12-го гвардейского бомбардировочного авиационного полка гвардии старший лейтенант Ю.Х.Косенко произвел более 80 боевых вылетов на бомбардировку военных объектов, живой силы и боевой техники противника, подавления артиллерийских батарей.

31 мая 1944 ему присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Есть информация, что Ю.Косенко похоронен в деревне Шепелево Ломоносовского района Ленинградской области, однако она требует уточнения.

Награжден орденом Ленина, 2 орденами Красного Знамени, медалью «За оборону Ленинграда».

Именем Героя назван шахтинский городской Дом пионеров и школьников (в настоящее время — Дом творчества).

 

Библиография

Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь. М.:Воениз. 1988

Герои войны. Таллин,1984.

Калиниченко А.Ф. В небе Балтики.

Калиниченко А.Ф. Герои неба. Калининград,1982.

Они прославили Родину. Ростов.,1975.




Из книги Калиниченко А.Ф. «В небе Балтики»:

В начале 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов начали прорыв блокады Ленинграда. 12 января после артиллерийской подготовки по льду Невы двинулись вперед наши штурмовые отряды, состоявшие в основном из саперов. Под огнем противника им удалось преодолеть реку, уничтожить огневые точки на противоположном берегу Невы и расчистить путь остальным войскам.

Первый штурм вражеских укреплений дал положительный результат. Войска фронта захватили плацдарм на левом берегу Невы и, продолжая расширять его, продвинулись в центре до четырех километров, Но гитлеровцы яростно оборонялись. На второй день они произвели мощный артиллерийский налет и ввели в бой оперативный резерв. Со своих опорных пунктов — 8-я ГЭС и Синявинские высоты — гитлеровцы нанесли контрудар по нашему плацдарму. Под напором превосходящих сил пехоты и танков советские воины были вынуждены оставить западную часть поселка 8-й ГЭС. Операции грозил провал. Нужно было во что бы то ни стало уничтожить огневые позиции артиллерии и минометов противника, расположенные в здании 8-й ГЭС.

Электростанция с двух сторон прикрывалась высокими эстакадами и внешне походила на старинную крепость, обнесенную мощным земляным валом. На первом этаже здания были искусно замаскированы орудия и минометы, а наверху размещались наблюдательные пункты.

Огонь со стороны 8-й ГЭС все усиливался. Наша артиллерия не раз пыталась уничтожить этот опорный пункт, но снаряды не пробивали толстые железобетонные стены. Разрушить здания электростанции могли только авиационные бомбы крупного калибра. Причем сбросить их нужно было очень точно, чтобы не поразить свою пехоту, залегшую под минометным огнем.

Из лучших снайперских экипажей командующий отобрал три: старшего лейтенанта Ф. Д. Болдырева, сержантов Г. В. Пасынкова и Ю. X. Косенко.

Фашисты хорошо замаскировали 8-ю ГЭС. Однако тень, отбрасываемая стенами здания, выдавала маскировку. Да и местность эта была хорошо знакома летчикам. Им не раз приходилось здесь пересекать линию фронта.

Болдырев подал команду «Атакуем!» и направил самолет на цель. За ним, вытянувшись в цепочку, шли Пасынков и Косенко. С напряжением работали их штурманы М. А. Калинин, М. Г. Губанов и Е. И. Кабанов. Ведь прицеливание — самый ответственный этап полета. «Ни одна бомба не должна упасть на лед!» — гласил приказ. Пошел! Один за другим летчики спикировали на здание, превращенное фашистами в крепость. Последовали шесть взрывов большой мощности. Огромные столбы пламени и дыма взметнулись кверху.

Огонь со стороны 8-й ГЭС прекратился. А когда рассеялись клубы дыма и пыли, экипажи увидели: там, где были железобетонные стены, на прутьях арматуры висят, словно клочья изодранной одежды, изломанные плиты. Фашистское огневое гнездо было разрушено окончательно. Лед остался нетронутым. Наша пехота поднялась в атаку.

За успешное выполнение ответственного и очень трудного задания экипажи Болдырева, Пасынкова и Косенко были награждены орденами и медалями.


Пикирующий бомбардировщик Пе-2
Пикирующий бомбардировщик Пе-2


* * *

Об операции по уничтожению нарвского моста в полку знали почти все. Проводилась она в середине мая 1943 года. Пикировщики тогда несколько раз прорывались к цели, и все безрезультатно. Мост был небольших размеров: пятнадцать метров в ширину и сто в длину. А прикрывался он шестью батареями зенитной артиллерии разного калибра и специальным патрулем истребителей. Подойти к объекту было не так просто.

Командование полка отобрало шесть лучших экипажей и организовало их специальную подготовку. Прежде всего, летчики и штурманы изучили разработанное для них боевое наставление. Затем они приступили к практическим тренировкам на полигоне, где был установлен макет моста. Тщательно отрабатывались все элементы полета: заход на боевой курс, противозенитный маневр, пикирование, сбор после бомбометания.

И вот подготовка закончена. Командир полка подполковник М. А. Курочкин лично сам провожал экипажи на задание. 21 мая 1943 года в воздух поднялась шестерка Пе-2, ведомая Василием Голубевым. Все вошедшие в нее экипажи — И. И. Кабакова, Г. В. Пасынкова, Ю. X. Косенко, П. А. Веденеева и А. И. Чубинидзе — прославились как мастера бомбовых ударов.

Для прикрытия пикировщиков взлетели три «яка» и четыре Ла-5. Когда истребители пристроились к «Петляковым», Голубев увидел, что у одного из них не убралось правое колесо. По существующим правилам летчик этого самолета мог бы возвратиться домой. Но он, понимая, как будет трудно без него товарищам, решил идти к цели на неисправной машине.

Подлетая к Нарве, Голубев увидел, что с расположенного там аэродрома начали взлетать «фокке-вульфы». «Быть воздушному бою, — подумал Василий. — Только бы успеть отбомбиться».

Оценив обстановку, он решил заходить на цель со стороны солнца.

— Маленькие, будьте внимательны, — предупредил он истребителей прикрытия.

Вокруг самолетов появились шапки разрывов зенитных снарядов. «Заметили!» — подумал Голубев и передал по радио:

— Внимание, атакуем!

Маневрируя, пикировщики перестроились в вытянутую змейку. «Яки» держались у них на флангах.

— Боевой курс...

Ведомые точно следовали за ведущим, удерживая дистанцию пятьдесят и превышение двадцать метров.

— Внимание... Пошел!

Летчик поймал середину моста в перекрестье прицела и через три-четыре секунды устойчивого пикирования сбросил бомбы. За ним устремились другие «Петляковы» и остроносые «яки».

— Отлично, командир! Попали! У Пасынкова тоже прямое попадание! Мост разрушен! — радостно закричал Давыдов.

Железобетонные мостовые опоры вместе с мощными фонтанами взрывов взлетели на воздух. Тяжелая решетка металлической фермы рухнула в воду.

Внезапно над целью появились четыре вражеских истребителя. Они с ходу атаковали самолет Кабакова, который выходил из пикирования.

— Маневр! — крикнул стрелок-радист Смирнов. Летчик нажал на педаль, и машину бросило в сторону.

«Фокке-вульфы» свечой ушли вверх, а на хвосте у них уже висели два «яка». «Фоккеры» разделились: первая пара связала боем наших истребителей, вторая — снова атаковала самолет Кабакова и опять неудачно. Круто развернувшись, она устремилась к бомбардировщику Чубинидзе, который сбросил бомбы и начал выходить из пикирования. Фашисты полоснули длинными очередями по его моторам. «Петляков» вздрогнул и, оставляя за собой шлейф дыма, пошел к земле. Летчик Чубинидзе, штурман Мошкарь и стрелок-радист Посудневский погибли.

Над Финским заливом появились еще четыре «фокке-вульфа». Они атаковали звено Голубева сверху. Штурманы ведомых самолетов открыли огонь из турельных крупнокалиберных пулеметов и подбили одного «фоккера». Три «яка» носились вокруг пикировщиков, едва успевая отгонять фашистов.

А куда же девались «лавочкины»? Как выяснилось потом, они еще на боевом курсе попали под сильный зенитный огонь, отвернули и потеряли группу... «Фокке-вульфы» настойчиво пробивались к пикировщикам. Даже после того, как один из них загорелся, они продолжали драться. При отражении вражеских атак погибли в неравном бою два наших истребителя. Теперь бомбардировщиков прикрывал только один «як», пилотируемый Сушкиным. Одному из «фоккеров» удалось зайти ему в хвост. Советский летчик бросил машину в пике, увлекая за собой фашиста, затем у самой поверхности воды резко выхватил самолет. А фашист не успел выйти из пикирования и врезался в воду.

Шестерка «фокке-вульфов», разделившись на три пары, атаковала наших пикировщиков одновременно с обоих флангов и снизу. Одна из пулеметных очередей повредила рули глубины машины Веденеева. Выручая товарища, Кабаков подошел ближе к подбитому самолету и огнем своих пулеметов помог отразить очередную атаку вражеских истребителей. Стрелку-радисту Смирнову удалось поджечь одного «фоккера». Заметив, что «пешка» Веденеева не маневрирует, гитлеровцы догадались, что у нее повреждено управление, и решили ее добить. После нескольких заходов они наконец подожгли левый мотор бомбардировщика. Экипаж оказался в безнадежном положении. С трудом развернув самолет к береговой черте Устинского мыса, Веденеев довел его до суши и приказал подчиненным прыгать. Сам он последним покинул горящую машину. Летчик благополучно приземлился на своей территории, а у штурмана Проценко из-за малой высоты парашют не раскрылся, и он разбился. Стрелок-радист Еременко, почему-то не услышавший команду Веденеева, упал вместе с горящей «пешкой», но чудом уцелел. При ударе о землю он получил лишь легкое ранение.

Прикрывая подбитую «пешку», Кабаков оторвался от группы и теперь остался один. Этим воспользовались вражеские истребители. Они атаковали пикировщика сверху. Но летчик резким маневром вправо уклонился от пушечного огня. А вскоре он догнал группу. Теперь они были вчетвером. Однако штурман, как на грех, прекратил огонь.

— Почему не стреляешь? — не скрывая досады, резко спросил Кабаков.

— Патроны кончились, — убитым голосом ответил Куликов.

Не раздумывая, Кабаков отжал штурвал и перешел на бреющий полет. Снизились почти до самой воды и остальные «Петляковы». «Фокке-вульфы» бросились за ними.

— Стреляй из ракетницы! — крикнул Кабаков штурману.

Трудно предположить, что по неопытности вражеские летчики приняли обыкновенные сигнальные ракеты за новое оружие. Но так или иначе они на какое-то время отошли. Однако передышка была недолгой. Фашисты снова приблизились к «пешкам» и начали поливать их пушечным и пулеметным огнем. Почти никакого противодействия они не встречали. Помехой для них служила только малая высота, на которой шли бомбардировщики. Трудно сказать, чем мог кончиться этот бой, если бы на горизонте не появился советский остров Котлин. Зная, что на нем установлена наша мощная зенитная артиллерия, гитлеровцы не решились дальше преследовать пикировщиков, развернулись и ушли на запад.

На аэродром возвратились только два экипажа Голубева и Кабакова. Раненный в бою летчик Пасынков сел на подбитом самолете в Кронштадте. На машине Косенко оказалась поврежденной бензосистема, и все горючее вытекло. Летчик посадил ее на фюзеляж в трех километрах от аэродрома. Экипаж остался невредимым. Сушкин также благополучно приземлился на подбитом «яке».

Таких потерь могло бы не быть, если бы четыре летчика-истребителя, выделенные для прикрытия бомбардировщиков, добросовестно отнеслись к заданию и не бросили своих подопечных над целью.

Поставленную задачу наши пикировщики выполнили. Из восемнадцати сброшенных ими бомб четыре попали в мост и разрушили его. Двадцать восемь дней гитлеровцы не могли использовать железнодорожную магистраль для снабжения своих войск, осаждавших Ленинград.

Командование высоко оценило действия экипажей и представило всех участников этого полета к боевым наградам. Политработники полка оборудовали стенд, на котором кроме портретов отличившихся авиаторов были помещены фотоснимки, запечатлевшие результаты снайперских ударов с воздуха.

Родителям Ивана Кабакова и Юрия Косенко командир полка и его заместитель по политчасти послали письма, в которых благодарили их за воспитание мужественных воздушных бойцов. Вскоре был получен ответ от отца Юрия Косенко. В нем говорилось:

«Дорогие товарищи фронтовики!

Мы, родители Юрия Косенко, не можем не поделиться с вами той радостью, которую испытали на днях, получив письмо с фотографией сына, награжденного орденом Красного Знамени.

Мы горды тем, что воспитали сына, достойного нашей горячо любимой Родины.

Мне 55 лет. Несмотря на возраст и инвалидность, продолжаю трудиться в угольной промышленности. Два старших брата Юрия — инженеры, работают на оборонных предприятиях, систематически перевыполняют государственный план.

По возвращении из эвакуации в родную Ростовскую область мы немедленно приступили к восстановлению шахт. Вскоре добыча угля возобновилась. В апреле этого года нашему комбинату вручили переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны. Желаем вам больших успехов в борьбе с врагом. Бейте без промаха фашистов, пока ни одного не останется на нашей земле».

Слова старого шахтера глубоко запали в души авиаторов. Не только Юра, но и все мы старались как можно лучше выполнить наказ его отца.

* * *

А на аэродроме уже готовилось к вылету новое звено. Отступающими немецкими войсками были забиты многие дороги под Ленинградом.

Нам надо поторапливаться, чтобы не дать фашистам уйти безнаказанно. Это понимали не только командиры, летные экипажи, но и техники, механики, младшие авиаспециалисты. Они выкладывались полностью, чтобы как можно быстрее подготовить самолеты к очередному вылету.

Сноровисто работал, например, техник-лейтенант В. М. Покровский. Ветер швырял ему в лицо мокрый снег, руки у него цепенели от холода, а он ни на минуту не прекращал работу. В полет уходил его командир - лейтенант Ю. X. Косенко.

Сегодня он был молчалив и угрюм, сильно кашлял, говорил хриплым голосом. Его воспаленные глаза казались озлобленными. Юрий был явно болен, но всячески старался скрыть это от врача и от друзей. Лишь бы не отстранили от полетов. Штурман лейтенант Е. И. Кабанов и воздушный стрелок-радист старший сержант А. А. Марухин привыкли к этим проделкам командира и помалкивали. А техник Покровский не выдержал.

— Нездоровится? — спросил он у Косенко, когда тот подошел к самолету. — Глаза у вас воспаленные.

— Что ты... Просто немного вздремнул в землянке, вот и покраснели, - как можно бодрее ответил лейтенант.

По тому, как летчик проворно садился в кабину, как четко опробовал моторы, энергично подавая команды, Покровский убедился - все в порядке. И лейтенант повел звено на задание...

Рано темнеет в январе. Над аэродромом уже спустились сумерки, а звено Косенко не возвращалось. Дежурный по полетам выпускал одну ракету за другой. Взмывая вверх, они вонзались в облака и исчезали, затем вываливались оттуда искрящимися шариками и гасли, не успев коснуться земли. Заметят ли экипажи эти сигналы? Мы всматривались в горизонт, прислушивались. Наконец где-то в стороне послышался слабый гул моторов. Постепенно он становился все громче. Вскоре «Петляковы» стали заходить на посадку. Зарулив самолеты на стоянку, летчики довольные и улыбающиеся подошли к землянке, где мы их ждали.

— Что так долго? Заблудились? Цель нашли? — засыпал их вопросами Раков.

— А как же! — с улыбкой сказал Косенко. — С моим штурманом не пропадешь. — Он кивнул в сторону Кабанова, а потом уже серьезно добавил: — Товарищ майор, задание выполнено, уничтожена автоколонна в районе Кипени.

— Как погода? — спросил командир эскадрильи.

— Скверная, — ответил Косенко. — Но штурман не оплошал. Четыре раза на цель заходили. Фрицы обрадовались, что самолет наш совсем низко, стали палить нещадно. А потом... Потом замолчали.

— А знаете, — дополнил командира экипажа Кабанов, — нам все-таки повезло. Только ударили по автоколонне, как повалил густой снег. Думаю, другого такого случая не будет. Немцы не видят нас. И принялись мы их колошматить.

Слушая штурмана, Косенко улыбался. Слабый свет лампочки из открытой двери землянки падал на его лицо, и я хорошо видел, как радостно блестели глаза Юрия под густыми бровями. Я подумал, какой же он молодец! Удачный полет на боевое задание заставил его забыть все невзгоды, даже болезнь.

* * *

О делах нашей эскадрильи я узнал из разговоров с гвардии старшим лейтенантом Ю. X. Косенко. Он восхищался действиями некоторых летчиков, штурманов и воздушных стрелков-радистов. А вот о себе всегда помалкивал.

Но штурман гвардии лейтенант Е. И. Кабанов, что называется, подвел командира. Он-то и рассказал мне об одном очень трудном полете, о котором я знал только понаслышке.

Было это в феврале 1944 года. Полк получил задание уничтожить вражеские корабли, направлявшиеся в Нарвский залив. Гвардии подполковник Курочкин решил предварительно послать один экипаж на воздушную разведку, чтобы уточнить место нахождения судов и их ордер. Выбор пал на Косенко и его друзей. И не случайно: такое задание было по плечу лишь опытным летчику и штурману. От первого требовалось мастерское умение пилотировать самолет над морем, от второго — способность быстро и безошибочно распознавать с воздуха классы кораблей противника.

Ранним утром самолет гвардии старшего лейтенанта Косенко поднялся в воздух и взял курс к морю. Экипаж без труда нашел корабли и, возвратившись на аэродром, доставил командованию необходимые данные. Однако немедленному вылету пикировщиков мешали сложные метеоусловия. Пришлось ждать улучшения погоды. Прошли час, два, а облака все так же низко висели над землей. Чтобы не потерять противника, Курочкин снова послал экипаж Косенко на воздушную разведку.

Едва  Петляков  после набора высоты отошел от аэродрома, как летчик заметил, что начал перегреваться левый мотор. Температура воды и масла стала повышаться. Косенко попытался открыть жалюзи радиатора, но они бездействовали.

— Проверь предохранитель жалюзи, — приказал он штурману.

Кабанов открыл щиток за сиденьем летчика и по схеме нашел нужную плату.

— Предохранитель цел, — доложил штурман. Косенко попробовал еще раз — жалюзи не работали.

Температура двигателя быстро повышалась. Вот-вот закипит вода. Тогда ее выбьет из-под пробки, и мотор заклинит. Чем ждать этого момента, лучше сразу сбавить обороты. Летчик уменьшил обороты левого мотора и прибавил газу правому. Машину он все время удерживал в горизонтальном полете. При такой неисправности Косенко согласно инструкции имел право на возвращение домой. Но он знал, что полк находится в полной боевой готовности, что на аэродроме с нетерпением ждут свежих разведданных. Если он возвратится ни с чем, выполнение задания может быть сорвано. Ведь пока вылетит новый разведчик, вражеские корабли наверняка уйдут из-под наблюдения.

— Дудки вам, — вырвалось у Косенко. Увидев вопросительный взгляд Кабанова, пояснил: — Греется левый.

— Почему?

— Жалюзи не работают. А мотор в порядке.

— Дотянем?

— Сколько осталось до цели?

— Минут пятнадцать.

— Дотя-я-нем, - как можно спокойнее ответил Косенко.

Самолет шел на тысяче метров и еле держался в горизонтальном полете. Большую высоту набрать было невозможно. Винт левого мотора вращался, но не тянул. Недостаток тяги летчик компенсировал ювелирной техникой пилотирования. «Только бы не встретить истребителей, — думал Косенко. — Зенитки не так страшны».

Погода постепенно улучшалась. Чем больше самолет удалялся на запад, тем выше и реже попадались облака, Под крылом - сколько видел глаз - простиралась морская гладь. Когда машина отклонялась и начинала терять высоту, Косенко чуть прибавлял обороты левому мотору, восстанавливал нормальное положение самолета и снова убирал их, ровно настолько, сколько требовалось для того, чтобы идти без снижения.

— Где-то здесь должны быть корабли, — сказал штурман.

— Вниз я почти не смотрю, — предупредил Косенко. — Слежу за приборами и удерживаю самолет, чтобы не свалился. Ты, Кабанов, ищи корабли, а ты, Марухин, наблюдай за воздухом, — приказал он штурману и стрелку-радисту.

— Вот они! — крикнул штурман. — Идут как на параде.

— Отлично, — отозвался летчик. — Марухин, немедленно радируй на базу, что цель обнаружена. А мы ее сейчас сфотографируем.

— Как? На одном моторе?

— Снимок нужен, понимаешь? — настаивал Косенко. — Очень нужен!

— Тогда пройди прямо над кораблями, — посоветовал Кабанов. — В зенит им труднее стрелять.

— Это верно, — отозвался Косенко. — Но самолет наш идет с креном, и фотоаппарат может не захватить цель. Пройдем чуть в стороне.

Косенко увеличил обороты и развернул «Петлякова» к кораблям. Ударили зенитки. Но их снаряды начали рваться далеко впереди. Вражеские артиллеристы вели огонь в расчете на большую скорость цели, а наш самолет едва давал двести восемьдесят километров в час. «Только бы не было истребителей», - тревожился Косенко.

Режим полета - скорость двести восемьдесят километров в час и высота тысяча метров - был непривычным не только для зенитчиков противника, но и для самого экипажа. Кабанов периодически посматривал в оптический прицел, по которому определил момент включения и выключения аэрофотоаппарата.

— Готово! Давай домой! — Кабанов убрал прицел и заглянул в карту. — Держись мористее, подальше от вражеского берега.

Домой лететь всегда легче. Машина уже не казалась такой тяжелой, как прежде, моторы тянули лучше. Но набрать высоту все равно не удавалось.

Косенко, Кабанов и Марухин занимались каждый своим делом. Но мысли у всех были уже дома. И тут появились вражеские истребители. Первым их заметил гвардии старший сержант А. А. Марухин. Пара «фокке-вульфов» со стороны берега спешила наперерез «Петлякову». Этого Косенко опасался больше всего. Его охватило чувство тревоги, но распоряжение экипажу он отдал спокойно:

— Приготовиться! Будьте внимательны. Действуйте, как договорились.

«Фокке-вульфы» ринулись в атаку сверху. Штурман гвардии лейтенант Е. И. Кабанов встретил их пулеметным огнем. Гвардии старший сержант А. А. Марухин внимательно следил за «фоккерами». Опытный воздушный стрелок-радист очень точно предугадал момент, когда они могли открыть стрельбу, и громко предупредил летчика:

— Маневр!

Косенко отпустил ногу, снимая давление рулей, и машину резко занесло в сторону неработающего мотора. Очереди «фоккеров» прошли мимо, а сами они нырнули вниз, куда-то под самолет.

Новую атаку противник предпринял снизу. Теперь уже Марухин отстреливался, а Кабанов подавал летчику команды на уклонение.

Косенко понимал, что маневрирование с одним работающим мотором очень опасно и чревато сваливанием самолета в штопор. Но тогда он не имел никакого выбора, на карту было поставлено все.

Снова атака «фоккеров» снизу. И опять Косенко успел сманеврировать. С дальней дистанции Марухин дал несколько коротких очередей из крупнокалиберного пулемета. «Фокке-вульф» задымил, накренился и пошел к воде.

— Сбили одного! — радостно закричал Кабанов.

— Это уже полдела, — обрадовался Косенко и добавил: — А снимки мы все же привезем на базу! Держись, ребята, перехожу на бреющий!

Летчик резко перевел самолет в пике. Снижаясь, машина начала переворачиваться вокруг продольной оси в сторону неработающего мотора. Большими усилиями Косенко устранил крен и выровнял ее почти у самой воды. Вражеских истребителей поблизости не было. На пикировании мотор немного охладился, можно было прибавить обороты. Вскоре показался берег, а затем и родной аэродром. Здесь разведчиков ждали боевые друзья.

Получив новые разведданные, полк вылетел на уничтожение вражеских кораблей, а Юрий Косенко сожалел, что из-за неисправности мотора он остался на аэродроме.

— Товарищ командир, вы ведь только что вырвались из объятий смерти. Вам нужно отдохнуть, — успокаивал его механик самолета.

— Из каких там объятий! Был обычный боевой полет, — ответил Косенко, снимая шлемофон.

Сколько таких «обычных» полетов довелось выполнить Ю. X. Косенко за два фронтовых года! И в каждом из них доходило до предела все: мастерство, воля, мужество, умение преодолеть присущий каждому инстинкт самосохранения. Это и есть настоящий героизм!

* * *

Возвратившись с КП, командир эскадрильи поставил задачу экипажам. Началась подготовка. Особенно тщательно готовился гвардии старший лейтенант Ю. X. Косенко. Этот восьмидесятый по счету боевой вылет Юрию хотелось сделать самым результативным.

Собрав ведомых, Косенко что-то долго объяснял им по карте. Именно объяснял, а не приказывал. В своей командирской практике он не прибегал к грубому принуждению, к строгим приказам. Все распоряжения давал как-то не по-военному, мягким доверительным голосом. Но не было случая, чтобы кто-нибудь не выполнил его указаний. Вероятно, здесь проявлялось неподдельное уважение, с которым относились к нему подчиненные.

Не сразу пришел к Юрию такой авторитет. Свою практику сержант Косенко, как и все молодые летчики, начинал с первого вылета, неизвестного и опасного. Но каждое последующее задание он выполнял с задором и творческим отношением к делу.

Знания подкреплялись опытом, день ото дня росла его уверенность в своих силах и возможностях.

Теперь на боевом счету летчика-бомбардировщика Ю. X. Косенко было около десятка потопленных вражеских кораблей, два взорванных железнодорожных моста, несколько уничтоженных дальнобойных батарей, сотни убитых вражеских солдат и офицеров. Вот с каким итогом пришел к своему юбилейному вылету заместитель командира эскадрильи гвардии старший лейтенант Ю. X. Косенко.

По команде моторы взревели почти одновременно. Друзья уходили в далекий и трудный полет...

 

Над аэродромом появился одинокий Пе-2. Он медленно развернулся и как-то неуверенно стал заходить на посадку. По номеру на фюзеляже я узнал, что пилотирует его молодой летчик нашей эскадрильи Н. Ф. Красиков. Вспомнил, что на задание с ним уходил мой воздушный стрелок-радист Михаил Степанов.

— Что-то случилось? — с недоумением произнес Покровский, не отрывая глаз от снижающегося самолета.

— Вернулся раньше времени.

Машина подошла к посадочному «Т» и начала плавно приземляться на три точки. Но едва она коснулась колесами земли, как произошел огромной силы взрыв. Горящие куски самолета разлетелись во все стороны. Мы бросились к месту катастрофы. Но наша помощь была уже не нужна. Никого из экипажа в живых не осталось. Летчик гвардии младший лейтенант Н. Ф. Красиков, штурман гвардии младший лейтенант П. А. Доценко и воздушный стрелок-радист гвардии старший сержант М. М. Степанов погибли. Жаль товарищей, отдающих жизнь в бою, но умирающих случайно и так нелепо — вдвойне.

Едва успели убрать с посадочной полосы обломки самолета, как в воздухе снова послышался гул моторов. Возвращались все три группы пикировщиков. Первыми произвели посадку маленькие и верткие «яки». За ними один за другим тяжело плюхались у посадочного «Т» двухмоторные «Петляковы».

Я подошел к Косенко, зарулившему свой самолет на стоянку. Около него собрались люди.

— Поздравляю с юбилейным боевым вылетом! — пожал я руку Юрию, когда тот вылез из кабины.

— Что с Красиковым? — спросил он.

— Взорвался...

Косенко снял парашют и положил его под самолетом.

— Где ж это случилось? — снова спросил он после небольшой паузы.

— На аэродроме.

— Не справился с посадкой?

— Нет, машину он посадил отлично, а потом вдруг раздался взрыв... Причины выясняются.

Подошел гвардии капитан В. Ф. Ремизов. Он собирал данные о результатах вылета для боевого донесения.

— Немецкие истребители были над целью? — спросил он у Косенко.

— Были. Штук восемь «фокке-вульфов», — ответил Юрий. — Спросите лучше у ведущего. Его здорово клевали. Еле дотянул до аэродрома.

— За мной, пожалуй, было только последнее слово, — сказал гвардии капитан К. С. Усенко подошедшему Ремизову. — Основные удары отбили штурман Давыдов и стрелок-радист Костромцов.

...В районе цели дул сильный ветер. Нестройными рядами катились волны с белыми гребешками. Давыдов еще раз проверил расчеты, внес поправку в курс и вывел труппу в намеченную точку. Пестрая поверхность моря затрудняла поиск кораблей, но мастерство выручило штурмана. Сначала он заметил белые буруны на поверхности моря, а затем нашел и сами корабли. Почуяв опасность, караван резко повернул к берегу, рассчитывая на помощь береговых зениток. Но фашисты опоздали с маневром: пикировщики уже шли в атаку. Бомбы, сброшенные Давыдовым, угодили в тральщик, и тот сразу же загорелся. Звено Юрия Косенко прямыми попаданиями подожгло транспорт.

В это время в районе цели появилось около десяти «фокке-вульфов». Наши истребители прикрытия вступили с ними в бой. И все же пара «фоккеров» прорвалась к бомбардировщикам. Она ринулась на машину Усенко. Однако Давыдов был начеку. Поймав одного из фашистов в прицел, он выждал, пока тот приблизится, и ударил по нему короткими пулеметными очередями. «Фокке-вульф» резко взмыл, затем свалился на крыло и перешел в беспорядочное падение.

Атаку второго гитлеровца, заходившего сзади снизу, отбил флагманский стрелок-радист В. М. Костромцов. Тем не менее машина Усенко получила серьезные повреждения: был разбит руль поворота и выведен из строя один мотор. Самолет начало разворачивать. Но и с помощью поврежденных рулей умелый летчик удержал машину в горизонтальном полете. Педаль с огромной силой давила ему на ногу, штурвал вырывался из рук.

Фашист, выбитый из задней полусферы, решил повторить атаку. Костромцов скомандовал: «Маневр!» Комэск Усенко понимал, что с такими повреждениями на его машине маневрировать опасно. Но оставаться в прицеле «фокке-вульфа» - еще больший риск. И летчик моментально отжал штурвал. Самолет клюнул носом. Гитлеровец промахнулся, выскочил вперед и сам попал под огонь наших «яков». Одна из очередей оказалась для него роковой. «Фокке-вульф» задымил, затем со снижением ушел в сторону.

А до родного берега оставалось еще больше двадцати минут лета. Двадцать минут полного напряжения моральных и физических сил. Летчик готов был к такому испытанию. Выдержит ли мотор? Усенко утяжелил винт неработающего двигателя, прикрыл жалюзи радиатора, прибавил обороты второму мотору и во главе группы взял курс к аэродрому. Благодаря крепкой воле и высокому летному мастерству он сумел дотянуть до посадочной полосы.

Теперь гвардии капитан Усенко стоял рядом с покалеченной машиной и спокойно рассказывал начальнику разведки полка о проведенном воздушном бое. Ремизов записывал, чтобы потом составить боевое донесение.

Каждый полет сопряжен с опасностями. И никто не может предугадать, где они его ожидают. Но умелый летчик быстрее найдет выход из создавшегося положения, лучше и с меньшими потерями сумеет преодолеть встретившееся препятствие. В критические моменты боя профессиональная выучка, смекалка и точный расчет имеют для него особенно большое значение.

На командном пункте полка офицеры штаба анализировали результаты боевого вылета. На столе лежали доставленные из фотолаборатории контрольные снимки.

— Вот прямое попадание в транспорт, — сказал Ремизов, положив перед начальником штаба еще мокрый снимок. — Здесь упали бомбы Косенко.

— Почему Косенко? — спросил Смирнов.

— Взрыв произошел на несколько секунд позже, чем упали бомбы ведущего, — пояснил Ремизов. — А вторым пикировал Косенко.

- Молодец Юра, — похвалил летчика начальник штаба. — Достойно отметил свой восьмидесятый. Будем представлять его к званию Героя.

— А вот этот тральщик потопил Усенко, — представил Ремизов новый фотодокумент.

В общем результаты боевого вылета оказались неплохими: потоплены транспорт и тральщик, в воздушном бою сбито два вражеских истребителя. Но мы тоже понесли потери. Погиб экипаж Красикова, несколько «Петляковых» получили серьезные повреждения.

Как потом выяснилось, с экипажем Красикова произошло следующее. На маршруте к цели летчик передал по радио: «Трясет правый мотор, возвращаюсь». Он развернулся и направил пикировщик на вражеский остров Большой Тютерс, лежавший на пути. Штурман Доценко сбросил бомбы на артиллерийские батареи противника и выдал Красикову курс на аэродром. Но одна двухсотпятидесятикилограммовая бомба каким-то образом зависла на самолете, о чем ни летчик, ни штурман, ни стрелок-радист не знали. Красиков дотянул аварийную машину до аэродрома и хорошо посадил ее на три точки. Но в момент приземления зависшая бомба сорвалась и сработала.

Через день мы хоронили погибших друзей. Над их могилами прозвучали залпы прощального салюта. Три холмика выросли на окраине аэродрома. А поверх свежей земли легли живые цветы — символ постоянного торжества жизни над смертью.

Тяжело было на душе. Одна мысль не выходила из головы: скорее в небо, скорее в бой. Сделать то, чего не успели совершить для победы безвременно ушедшие от нас друзья.

Разрешение на вылет должен был дать проверяющий. А Юрий Косенко ходил мрачный и нелюдимый. Только однажды он посмотрел на меня вроде бы потеплевшим взглядом. Я не преминул воспользоваться просветом в его настроении и полушутя спросил:

— Товарищ командир, может, все-таки слетаем на проверку? До темноты вполне успеем.

— Сегодня?.. - замялся он.

— Ты же еще вчера обещал, — осмелев, добавил я. — И комэск разрешил.

— Ну хорошо. Возьми парашюты и — на двухштурвалку. Я сейчас...

Потом, уже садясь в инструкторскую кабину, Косенко спросил:

— Сколько не летал?

— Четыре месяца.

— Ну давай.

И вот мы в воздухе. Меня охватило приятное ощущение легкости во всем теле. Глянул вниз. Подо мной — знакомая извилина береговой черты, окутанный дымкой Ленинград, величественный Кронштадт.

Невольно вспомнился первый самостоятельный полет на У-2. Это было три года тому назад, в Ейске. Инструктор К. Казаковский после провозного полета вылез из передней кабины, поставил туда мешок с песком и, спрыгнув с плоскости, сказал так же, как сейчас Косенко:

— Ну давай.

Стартер последний раз взмахнул флажком, и самолет быстро помчался по взлетно-посадочной полосе. Потом, удаляясь, земля замедлила свой бег — я поднимался в небо. Долго ждал я этой минуты! Дух захватывало. Поток воздуха, казалось, пронизывал меня насквозь. Первый разворот... Самолет легко повинуется мне — лети куда хочешь. Спасибо Казаковскому, первому моему инструктору, давшему мне путевку в небо. Много потом было полетов, тяжелых и легких, приятных и досадных, но первый, самостоятельный, запомнился на всю жизнь...

Косенко молчал в воздухе и не вмешивался в управление. После третьей посадки приказал заруливать на стоянку.

— Слишком нежно обращаешься с самолетом, — сказал он. — Нужно энергичнее работать рулями, тверже держать машину в руках.

А в моей летной книжке Косенко поставил оценку «хорошо» и дописал: «Готов к самостоятельным полетам». Теперь я жил предстоящим вылетом на боевое задание.

Ночью в полк пришло распоряжение: все свои наличные силы использовать для действия по кораблям на коммуникациях Хамина — Котка.

Начальник штаба гвардии майор Б. М. Смирнов вызвал Ремизова.

— У вас есть разведданные о коммуникациях? — спросил он.

— Двухдневной давности.

— Тогда пошлите экипаж на разведку, — распорядился Смирнов. — Если обнаружите что-либо новое — информируйте летный состав.

Не зря беспокоился начальник штаба о свежих разведданных. Корабли в открытом море — подвижная цель. В любую минуту они могут изменить курс, скорость и систему обороны. Не зная всего этого, нельзя рассчитывать на успех.

— Хорошо бы послать на разведку два-три экипажа, — предложил Ремизов. — С тридцатиминутным интервалом.

— Не мешало бы, — сказал Смирнов. — Но вы же знаете, в полку осталось очень мало подготовленных для этого экипажей.

В последних вылетах мы несли большие потери. В эскадрильях насчитывалось только по пять-шесть боевых экипажей. Я попросил комэска взять меня в этот боевой полет.

— Сейчас нет свободного экипажа, — ответил Усенко.

— Как нет? Виноградов же мой штурман, — настаивал я. — А стрелка-радиста дайте другого.

— Другого нет. А Виноградов больше трех месяцев летает с Докучаевым. Они хорошо слетались, и разъединять их мы не будем.

И снова мне пришлось остаться на земле. Со всего полка Курочкин собрал семнадцать экипажей, составил сводную группу и сам повел ее на задание...

Долго тянулись минуты ожидания. Но вот послышался гул моторов — «Петляковы» приближались к аэродрому неровным, растянутым строем. Я насчитал только тринадцать машин.

В тот день, 17 мая 1944 года, не вернулись с задания четыре экипажа, в том числе и экипаж Юрия Косенко.

...Когда наши бомбардировщики подходили к цели, в воздухе появились вражеские истребители. Они не спешили вступать в бой. Но как только «Петляковы» легли на боевой курс, «мессеры» бросились в атаку. Они подожгли самолет правого ведомого звена Юрия Косенко — летчика И. А. Докучаева. Пламя охватило все крыло. Машина начала падать, оставляя позади извилистый след черного дыма. Затем произошел взрыв бензобаков, и самолет развалился. Горящие обломки упали в воду...

Гвардии старший лейтенант Ю. X. Косенко не прекратил атаки. Он выполнил прицеливание и вместе с ведомым гвардии младшим лейтенантом Д. В. Поповым перешел в пике. А внизу их встретила другая группа немецких истребителей.

На выходе из пикирования Косенко и Попов отстали от основной группы и были встречены шестеркой «фокке-вульфов». Отбивая атаки, штурманы и стрелки-радисты непрерывно вели огонь из пулеметов. Ведомый летчик Попов, уклоняясь от вражеских ударов, неотступно следовал за командиром. Но атаки «фокке-вульфов» следовали одна за другой. Они все же подловили Попова. Самолет его вспыхнул, словно бочка с бензином, и упал в воду. Вместе с Поповым погибли штурман гвардии младший лейтенант В. В. Луковкин и стрелок-радист гвардии сержант Петров.

Теперь фашисты набросились на оставшийся без прикрытия самолет Юрия Косенко. Поврежденные моторы тянули слабо. Летчик все больше отставал от группы. Два «фоккера» зашли в хвост его машине. Стрелок-радист А. А. Марухин выпустил три авиационные гранаты АГ-2 и скомандовал летчику маневр. Косенко сделал резкий бросок вниз, но там оказалась другая пара «фокке-вульфов», сманеврировал вверх - наткнулся на третью пару гитлеровцев. Как он нуждался сейчас в помощи! Но рядом не было ни одного нашего истребителя. Все они вели воздушный бой где-то в верхнем ярусе. Потом... потом наши летчики видели, как самолет Косенко пошел на снижение, сел на воду в пятнадцати километрах от вражеского берега и скрылся в холодных волнах Финского залива. Летчик Косенко, штурман И. А. Шигаев и воздушный стрелок-радист А. А. Марухин погибли.

Не стало Юрия Косенко - самого храброго, самого доброго и самого скромного командира. Он был не только прекрасным товарищем и умным советчиком. В нем мы видели воплощение лучших качеств советского человека.

Не вернулись из полета экипажи Докучаева, Попова и Жигалева. С ними погиб и мой штурман Анатолий Виноградов, вместе с которым я прибыл на фронт и сделал не один десяток боевых вылетов. Как пережить эту утрату? Час тому назад мы провожали их в полет. И не простились. А теперь даже некому отдать последние почести.

Редко приходилось хоронить летчиков. Обычно говорили: «не вернулся с задания», или «сбит над целью», или «упал в море». И лишь иногда, если никто не видел, куда девался самолет, говорили «пропал без вести». Редко встретишь могилу летчика. Нет ее и у Юрия Косенко.

После этого полета к нам в полк прибыл командир дивизии полковник Александр Николаевич Суханов. В штабе он ознакомился с результатами бомбового удара и обстоятельствами гибели четырех экипажей, затем собрал всех на беседу.

Суханов сидел один на длинной скамейке. Тяжело опираясь локтем на край стола, он всматривался в наши суровые, настороженные лица.

— Потери в полку большие, — начал он. — Хочу посоветоваться с вами и вместе решить, как избежать их в дальнейшем.

Мы молчали. Были, конечно, у каждого из нас свои наболевшие вопросы, но говорить о них сегодня не хотелось. Грусть о погибших товарищах не проходила.

— Я понимаю ваше состояние, разделяю его. Вот и пришел поговорить с вами, — добавил Александр Николаевич.

— Разрешите, товарищ полковник, — попросил слово Усенко. — Немцы держат над кораблями по двадцать — тридцать истребителей, нам трудно к ним пробиться. По таким целям нужно действовать большими группами, а не эскадрильями. Иначе опять будут потери.

Суханов ничего не ответил. Он и сам понимал правоту этих слов, но где взять нужное количество самолетов, если дивизии на сутки назначалось множество объектов для удара?

— Еще что?

— Еще, мне кажется, — сказал командир второй эскадрильи Андрей Барский, — нужно посылать на задание слетанные звенья и не перебрасывать экипажи из одной эскадрильи в другую

— Михаил Алексеевич, — обратился Суханов к командиру полка, — я думаю, этот вопрос вы можете решить сами.

— Мы вынуждены так поступать, — пояснил Курочкин. — В полку почти не осталось полноценных звеньев.

Действительно, в звеньях тогда находилось по одному-два экипажа, и на каждый полет приходилось комплектовать их заново.

— Есть у нас претензии и к истребителям прикрытия, — раздался голос заместителя командира третьей эскадрильи Кожевникова. Он поднялся с места и продолжал: — Пока идем по маршруту — «ястребки» рядом с нами. А над целью они сразу ввязываются в бой и о нас забывают. Когда мы атакуем, они находятся наверху и не в состоянии защитить нас при выходе из пикирования. Так получилось и сегодня.

За год пребывания на фронте Кожевников стал зрелым, опытным летчиком. От рядового он вырос до заместителя командира эскадрильи, хорошо разбирался в тактике воздушного боя.

— Правильно говорите, — согласился комдив. — Прикрытие пикировщиков надо совершенствовать. Сегодня же буду у летчиков-истребителей и потолкую с ними.

Комдив уехал. Нашему подавленному настроению соответствовала унылая погода — пошел дождь...

 

Самолеты готовились к вылету. В это время на стоянке всегда бывает много народу. Как обычно, внезапно появился начальник разведки полка Ремизов.

— Слышали новость? Косенко и Пасынкову присвоено звание Героя Советского Союза!

— Это правда?

— Откуда вы знаете? — посыпались вопросы.

— Разведка все знает, — отшутился он и зашагал дальше вдоль стоянки.

Первые Герои Советского Союза в нашем полку! Мы радовались и гордились своими боевыми друзьями, удостоенными этого высокого звания. «Как жаль, что нет с нами Юрия Косенко», — подумал я и сказал:

— Всего пятнадцать дней не дожил Юра до своего самого радостного дня.

— Юра не умер. Теперь имена Косенко и Пасынкова навсегда останутся в памяти народа! — сказал Усенко.

Вечером возле КП полка появился боевой листок. «Сегодня к нам пришла радостная весть, — писал в ней Раков, — Указом Президиума Верховного Совета СССР двум нашим товарищам — летчикам Пасынкову и Косенко присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Мы гордимся этими мужественными людьми, выросшими в нашей части. Честь и слава нашим Героям!»

Евгений Иванович Кабанов, который два года летал штурманом с Косенко, рассказал о боевом пути Героя, трудных боях и дерзких подвигах. Свою заметку он закончил словами: «Имя его, дела его зовут нас на новые победоносные схватки с врагом».

В фотолаборатории замполит Савичев и комсорг Чертыковцев уже готовили большой стенд о наших Героях.

— Товарищ Калиниченко, — позвал меня Чертыковцев. — Мы с замполитом наметили провести в эскадрилье комсомольское собрание. На нем надо бы рассказать молодым экипажам о боевом пути наших Героев.

— Правильно. Давайте проведем завтра. А время согласуй с командиром эскадрильи, — посоветовал я Чертыковцеву.

Собрание проходило живо, по-боевому. Ветераны полка рассказали о подвигах Пасынкова и Косенко, молодые летчики дали слово приумножить их славу.

На собрании постановили: присвоить одному из самолетов имя погибшего Героя Советского Союза Ю. X. Косенко и на крыльях сделать соответствующую надпись. Решили, что комсомольский экипаж гвардии младшего лейтенанта Лукина, который за короткое время добился лучших показателей, самый достойный.

Выступил Лукин:

— От лица своих боевых друзей, штурмана Александрова и стрелка-радиста Панова, заверяю командование и комсомольскую организацию в том, что мы высоко пронесем в грядущих боях гвардейское Знамя. Летая на самолете, названном именем Героя, мы будем крушить врага так же, как Юрий.

Много лет прошло с той поры, а мне и поныне кажется, что в Балтийском небе летает пикировщик с яркой надписью на крыльях: «Юрий Косенко». Слава отважного сокола приобрела вечные крылья.




Все материалы являются собственностью сайта SHAKHT.RU и их авторов.
Перепечатка материалов возможна только с письменного разрешения администрации сайта.
Использование материалов в сети Интернет разрешается только с указанием гиперссылки на сайт www.shakht.ru
Город Шахты - шахтинский сайт
Реклама Шахт.ru Реклама г.Шахты


Знакомства в городе Шахты Знакомства SHAKHT.RU
Я:
Найти:
Возраст:
 -   лет




Погода в городе Шахты Погода в г.Шахты
ФОБОС: погода в г.Шахты


Получить код



 
Copyright © SHAKHT.RU
2004-2005
     Разработка и поддержка:  
 
        Шахты — это наш город